Наша дружба родилась в раннем детстве, когда наш маленький двор казался целым миром, и любого, кто был старше хотя бы на два года и выше на голову, я считал взрослым. Таким был и Вовка – старше, выше, мудрее и намного сильнее и бесстрашней меня. В этом я убедился, когда однажды вышел во двор в яркой футболке с мультяшным волком на животе, тем самым невольно выделив себя, что недопустимо в жестоком мальчишеском мире. Почти сразу меня окружила стайка мальчишек, которых было много и которые были старше. Их насмешки едва прикрывали зависть. Меня повалили, побили. Футболка вот-вот должна была бы превратилась в лохмотья. Обида, а главное, страх перед тем, что скажет мама, нахлынули на меня. Положение становилось отчаянным. Но тут кто-то сильными руками стал храбро расшвыривать обидчиков.
Вовка был не намного старше их, но держался он так, что никто не осмеливался оказать ему сопротивление. Он помог мне встать и отряхнуться, и от этого неожиданного проявления участия остатки мужества окончательно покинули меня, и слезы – удержать их было уже невозможно – хлынули ручьями. С того самого мига и по сей день Вовка – мой старший друг: я почувствовал к нему чистую, детскую любовь, привязанность и преданность. Он стал мне ближе, чем старший брат, – ведь с братом всегда приходится что-то делить. Авторитетней, чем отец, – ведь отца не было рядом. Я хвостом ходил за Вовкой, и он не прогонял меня, поскольку был силен, а значит, добр.
Принося из дома для друга полные карманы печенья и конфет, я наивно хотел отблагодарить его за дружбу, и Вовка, росший в семье совсем небогатой, бывал рад моему угощению, но всегда заботился, чтобы лакомств хватало и мне.
Мы взрослели, взрослела и наша дружба. Уже и разница в годах стерлась, и ростом я догнал его, но Вовка по-прежнему оставался старшим. Его советы были по-житейски мудры – отрезвляли, если я был чем-то слишком увлечен, – а когда было нужно, он меня воодушевлял и подбадривал.
Многим ли удавалось сохранить детскую привязанность, перенести ее во взрослую жизнь? Нам с Вовкой повезло. Хотя и жить мы стали в разных районах, обзавелись семьями, и профессии у нас были у каждого своя, все равно мы находили время для встреч и разговоров по телефону.
Однажды на несколько лет мне пришлось оставить свой город и уехать далеко. Тогда я встретил Христа и принял Его в свою жизнь. И жизнь эта стала прекрасной: в любой холод – тепло от радости на сердце, в самую пасмурную погоду – светло и солнечно от счастья, и уже никого и ничего не боишься, потому что Христос ведет тебя.
И когда пришла пора вернуться домой, Вовка был первый, к кому я бросился поделиться радостью, рассказать об Иисусе Христе, о том, что это не древний миф, но что Спаситель жив и по сей день и дает настоящую вечную жизнь.
Но встреча с другом стала для меня ударом. Ударом сильным и неожиданным. Это было первым для меня подтверждением того, что не мир принес Иисус на землю. Впрочем, раздора не произошло – нас связывало слишком многое, что не перерубить одним взмахом. Вовка спокойно и молча выслушал меня, когда я в очередной раз рассказывал о Творце, не прерывал, но и не поддерживал разговор вопросами, и беседа угасала сама собой.
Мы все же остались друзьями, но старшим в этой дружбе я теперь чувствую себя. Ведь из нас двоих мне была открыта Истина, и на меня возложена ответственность за тех, кому Господь откроет ее через меня.
Мы сидим на Вовкиной кухне, пьем чай, и все больше молчим. В оконном стекле я вижу отражение двоих уже немолодых мужчин и думаю: «Друг, мой друг, я знаю, что после смерти я увижу Христа и многих тех, с кем сейчас служу Ему, но неужели с тобой мы там не встретимся?»
Мне горько от этой мысли, но отчаиваться рано. В своих ежедневных молитвах я прошу и за родных, и за близких, но особая молитва – за Вовку (я так и называю его, молясь, и Христос знает, о ком я прошу).
Не сдавайтесь, не опускайте рук, молитесь за своих друзей, пока они живы, и я верю: если будем настойчивы, спасутся многие. Не сдавайтесь.
Без подписи